Французская мебель: от барокко до Ар деко. (часть 2)

Буль создал уникальный стиль, так и названный впоследствии – «стиль Буль» (или даже просто «мебель буль»), продолженный его сыновьями, соединяющий изощренную технику с поразительным чувством масштаба, ритма декора, благородства пропорций. Его работы вы не спутаете ни с чем – это шкафы очень простых форм, кажущиеся грандиозными благодаря изысканной пышности инкрустаций из латуни, олова, серебра и черепахового панциря, помещенных в рамы из позолоченной бронзы. Эта мебель была популярна на протяжении всего XVIII века и часто копировалась в XIX. Что в ней проявляется истинно французского? Пожалуй то, что роскошь не помпезная выспренность,
но благородно сдержанное великолепие.

«Bureau du Roi», письменный стол короля Людовика XV. Жан-Франсуа Эбен и Жан-Анри Ризенер, 1760 – 1769.

XVIII век полностью и безоговорочно проходит под знаком Франции, других культурных образцов уже просто нет. Стили интерьерного убранства отныне считают по французским королям – «стиль Людовик XV», «стиль Людовик XVI». Первая половина–середина XVIII века – эпоха рококо, и особого внимания заслуживает тот факт, что этот стиль исключительно французский феномен, другие страны лишь интерпретировали французские веяния. Как самостоятельный стиль рококо не так-то просто охарактеризовать, проще описать его как отличие от барокко в жанре «чуть менее…». Чуть менее величественно, чуть менее тяжеловесно, чуть менее властно. Тут начинаются нюансы, и во внимании к ним – суть французского вкуса, когда стилеобразующими импульсами становятся такие расплывчатые категории, как изящество, изысканность, элегантность. Расплывчатые, но тем не менее безошибочно узнаваемые в любом рокайльном предмете. Плюс характерная забота об удобстве – вся мебель для сидения становится особенно мягкой, обилие пышных подушек, обтянутых драгоценными гобеленами, составляет в тот период резкое отличие французской мебели от, например, английской, которая никогда «не забывает» о том, что в ее основе жесткое дерево.

Комод атласного дерева. Шарль Крессен, ок.1745. Прихотливость линий французского рококо очевидна, но не чрезмерна.

За всей прихотливой грацией мебели рококо, в которой нет ни одной прямой линии, за всей утонченностью этой женственной эпохи стоит французское отношение к вещам – они должны быть красивыми, дорогими, удобными, их должно быть много, и в них непременно присутствует некая любезная непринужденность. Они готовы служить вам или просто радовать глаз, и от них никогда не будет ни малейшего дискомфорта, их красота ни к чему вас не обязывает. Даже такой opus magnum французской рокайльной мебели, как bureau du Roi, письменный стол короля Людовика XV работы прославленных краснодеревщиков Жана-Франсуа Эбена (ок.1720–1763) и Жана-Анри Ризенера (1734–1806). Роскошный и изысканный, этот стол вовсе не похож на какой-нибудь собирательный «алтарь Отечества», требовавший жертв от своего хозяина.

Эпоха Людовика XVI, неоклассицизм в прочтении XVIII века. Спальня мадам де Мантенон в Фонтенбло.

Интерес к «античным формам» охватил страны Европы примерно одновременно, начиная с 50-х годов XVIII века, этому поспособствовали раскопки Геркуланума, «гранд-туры» молодых англичан по Италии, гравюры Пиранези, книги Винкельмана. Европейские архитекторы соревновались в следовании классическим прототипам, однако их шедевры были своего рода пробными камнями, экспериментами. Именно авторитет французской моды стал залогом того, что неоклассицизм как единый стиль стремительно распространился во всех странах. Во французской мебели он носит название «стиль Людовик XVI», и многие ценители считают эти вещи едва ли не лучшим из того, что вообще создано в мебели. Ведущим мастером той эпохи продолжал оставаться Ризенер, но также прославились краснодеревщики Дюбуа, Бенеман, Адам Вайсвайлер и Жорж Жакоб (1739–1814).

Ампир. Кровать императрицы Жозефины в Мальмезоне. Франсуа-Оноре Жакоб-Демальтр, 1810. Милитаристско-триумфальная эстетика ампира мобилизовала даже светских дам.

«Людовик XVI» соединил в себе удобство и негу XVIII века с ясностью и благородством будущего XIX столетия. В этой мебели, в отличие от рокайльной, конструкции и места скреплений ясно выражены, прямые линии и углы приветствуются, декор тектоничен, кроме того, формы ее «антропомерны» в том смысле, что вам с ней очень удобно. Она сохранила изящество рококо без его вычурности, восприняла логичность классики, не поддавшись ее жесткости – гениальный компромисс, соответствующий французскому отношению к жизни.

Кошмар революции, лютая ненависть ко всему, что было связано со «старым режимом», в принципе, должны были уничтожить любые актуальные для этого режима идеи, однако концепция подражания античности выжила и даже значительно усилилась. Декораторы изобретают «греческую манеру» и «этрусский стиль». Роскошь вроде бы отменена, строгость форм обязательна, но потребность в хорошей мебели осталась! Более того, этот драматический отрезок истории с 1789 года до провозглашения Империи в 1804 году, в котором выделяют период Директории и период Консульства,
с точки зрения развития неоклассической мебели стал едва ли не самым интересным. Одноименные стили мебели, «Директория» и «Консульство», демонстрируют захватывающее углубление в античную стилистику. Декор теперь либо сведен к минимуму и служит для артикуляции неких мебельных первопринципов (тектоника, логика сочленений), либо гипертрофирован и производит эксперименты над формами, в результате чего появляются вещи самые живописные и фантазийные из всех, что были до и после.

Шкаф-консоль красного дерева с бронзой. Жорж Жакоб, 1800. Помимо монументальности, французская ампирная мебель стремилась и к классической гармонии.

Эта мебель изобретательно изящна, в ней еще нет тяжеловесности ампира, но уже есть бескомпромиссная стильность и одержимость раз и навсегда избранной темой. Строгие работы братьев Жакоб с каннелированными накладками из латуни (в России такая мебель иногда так и называется «жакоб», в целом это соответствует понятию «павловская мебель»), соседствует в тот период с причудливыми вещами с угрожающего вида грифонами, лебедями, морскими чудищами (русский аналог – мебель по эскизам А. Н. Воронихина) – мысль художников-мебельщиков парит так же дерзко, как у Булле и Леду, и кажется, что уже возможно все; как гласит пословица, l’impossible n’est pas francais.

<< назад _________________________________________________ далее >>


	студия эксклюзивной мебели	студия : реставрация : работы : статьи : контакты